Любое настоящее творчество рождает своих паразитов. В поп-музыке давно уже укоренилось такое явление как ремейки, в России стал нормой музыкальный плагиат. Юмористы самого разного пошиба (здесь, пожалуй, без имен) передразнивают страницы истории, обыгрывают известных личностей и так далее. Иногда, впрочем, эксплуатация чужого творчества может принимать и симбиотические, культурно приемлемые формы. Недавно на тему хичхоковского «Жука» был выпущен перевертыш «Таракан». Это уже другой план одного сюжетного задела. Дополнение и литературное развитие. Пародии на музыкантов и политиков порой бывают так талантливы, что вполне оправдывают существование отдельного творческого жанра.

Но, если в России спереть заокеанскую мелодию уже практически нормальный бизнес, то есть вещи, которые мы сделать не можем. Например, рассказать анекдот про Штирлица мы в состоянии, вот сделать видеоролик, где под песню Димы Билана будет рожать многострадальная радистка Кэт – это уже немного через чур. А американцы – запросто! То ли это этническое, то ли на том материке воздух другой, то ли все сразу, факт есть факт. Американцы могут снять, как под R&B в такт электронным барабанам умирает Кеннеди и рушится Нагасаки. После приведенного здесь ролика в это кажется вполне возможным.

При чем сделано это будет безо всякого политического, антигуманистического или какого иного подтекста. Просто забавы ради. И всем будет смешно. Или не всем? Я лично не вижу ничего плохо в том, что люди смеются. Смех – это прекрасно. Не будем разводить ханжества, даже если попали в лицо тортом или переехали старушку – это может быть забавным. Многочисленные голливудские комедии тому исторический пример. Когда я слышу закадровый смех и сижу с каменным лицом, я честно, думаю, что ничего плохо в этом нет. Просто я вижу юмор по своему, но бежать и раскрывать глаза всему остальному смеющемуся человечеству не собираюсь. Но порой хочется спросить. Как? Как у них это получается? Почему им смешно, а нам нет?

Может быть у нас просто «прекрасней нет кино»? Действительно, у нас Петя и Волк пересекают границу экрана и реальности многократно, рождая перед нами пространственные и смысловые парадоксы. Мы смотрим «Обыкновенное чудо», «Солярис», «Бриллиантовую руку». Мы ведь помним, что кино-то «важнейшее из искусств!» Может в этом дело?

Если нам прививают к кинематографу почти животную страсть, то, может быть, в Америке этого нет? Может быть там это такой же энтертеймент, как и ярмарочные карусели, компьютерные игры и выборы? Если так, то это все объясняет. И леденящий ужас, и самые глубинные страдания души, и гибель миллионов людей тогда, оказавшись на экране, как бы превращаются в расходный материал искусства. А ведь «в искусстве нет запретных тем». И манифест свободы превращается в неизбывное летовское: «Простор открыт – ничего святого!»

Одно приятно, если на тему «Нефти» уже шутят, значит это действительно великий фильм.